Новокузнецк.ru

Режиссер Петр Шерешевский: «Вишневый сад» Чехова – история про время, про человечество»

Режиссер Петр Шерешевский: «Вишневый сад» Чехова – история про время, про человечество»

Петербуржец Петр Шерешевский известен новокузнечанам неординарными постановками в Драматическом театре. «Иванов», включенный в программу «Золотой маски», «Господа Головлевы», «Старший сын», всего восемь спектаклей вышло на сцене театра начиная с 2010 года. 5 апреля в НДТ выйдет премьерный спектакль Шерешевского «Вишневый сад». Корреспондент Новокузнецк.ru пообщался с режиссером о творчестве, театре и искусстве.

«Бывает и так, что ты предложил пьесу, название прекрасное, а Короля Лира играть некому»

Люблю я все свои спектакли. Ты ставишь пьесу несколько месяцев, и все это время живешь темой и рождающимся художественным языком будущего спектакля. Ничего важнее для тебя не существует. В результате спектакль – это будто слепок куска твоей жизни, дневник мыслей и ощущений от мира. Но, естественно, по прошествии времени, наступает время критической оценки того, что же получилось. Чтобы понимать собственные ошибки, чтобы двигаться дальше.

В процессе создания всегда есть ощущение, что много придумано. Иначе и невозможно. Ты говоришь, как можешь и чувствуешь. Но потом, когда оглядываешься из уже другого себя, из другого времени, порой видишь, как торчат какие-то белые нитки. Или не так остро, не так неожиданно, как могло бы быть, слишком предсказуемо. Или, наоборот: где-то перемудрил, ушел от внятности высказывания. А порой соединяется и содержательная, и эстетическая составляющая, и думаешь: «ай да Шерешевский, ай да сукин сын».

Из спектаклей, которые я ставил в Новокузнецком драмтеатре, если уж выбирать, больше всего я, пожалуй, люблю «Дуэль», «Иванова», «Господ Головлевых» и «Откровенные полароидные снимки». Может быть, дело в выборе материала, наиболее созвучного моему мироощущению, в отсутствии изначальных компромиссов. Это не значит, что я не люблю «Фигаро» или, например, «Старшего сына». Это, повторяю, все части меня, как дети. Но что-то в них оцениваю критически.

Я стараюсь не работать с двумя составами актеров, потому что реалии таковы: ты делаешь спектакль на одну психофизику, а второго человека впихиваешь в психофизику первого. Или сочиняешь немного на первого, немного на второго, и в результате работаешь с чем-то усредненным. Роль рождается от конкретной личности, с которой ты работаешь, из сотворчества. Это не пустой звук. По идее должны получиться действительно два разных спектакля. А спектакль-то, в итоге, ты ставишь один! Плюс к этому возникают всякие межличностные проблемы: ревность, кто лучше, кто хуже, кого больше любят, кто будет играть премьеру.

Когда я попадаю в незнакомый театр, я не думаю об артистах, а просто предлагаю название и дальше мы подбираем актеров. А бывает и так, что ты предложил пьесу, название прекрасное, а Короля Лира играть некому. Когда я ищу пьесу для своего театра, где маленькая труппа, или я еду в театр, где знаю актеров, как здесь, в Новокузнецке, то стараюсь иметь в виду людей, с которыми хочу работать и под которых ищу название пьесы. С другой стороны, когда ты не знаешь труппу и берешь понравившуюся пьесу, то бывает, что и Король Лир находится, и Гамлет, хотя мне казалось, что их нет. Артист – гибкая структура, как и пьеса. Наверное, так и надо.

«Я интеллигент, тот самый, оторвавшийся от народа» 

Я мягкий. Хотя зануда, и всегда добиваюсь того, что мне нужно. Каждый раз, начиная что-то новое, я чувствую себя школьником, самозванцем, который не знает, как ему подступиться к работе.

Я скорее, себя считаю представителем интеллигенции, чем богемы. Богема это что? Каждый день пить в компании? У нас в Петербурге из тех мест, которые знаю, есть, например, галерея Борей. Там собирается «богема»: бородатые люди, художники, артисты, писатели. Бываю и я, но не чаще, чем раз в полгода. Когда я там оказываюсь, то вполне комфортно себя ощущаю. Но это не мой постоянный образ жизни.

Я, скорее, интеллигент, тот самый, оторвавшийся от народа. С одной стороны, это сосредоточенность на интимном внутреннем мире, с другой стороны – жизнь в культуре, с третьей стороны – политические взгляды. В политике я придерживаюсь радикальных либеральных взглядов.  Но при этом, когда смотрю на либеральную тусовку в facebook, на хороших и близких мне людей, становится дурно от того, как мы все поем хором, не хочется в этот хор вливаться. Это нежелание и неумение встроиться ни в одну большую общность и есть, на мой взгляд, вечное изгойство интеллигенции. Отчасти добровольное, отчасти мучительное.

На самом деле, я кокетничаю, наверное, когда говорю, что мне сложно найти общий язык с другими. В основном-то, с людьми близкими, друзьями и по работе в театре мне это дается легко. Но я говорю про более широкий взгляд, когда я смотрю на то, что люди любят, чем наполняются. Прихожу в театр на какую-нибудь дурацкую комедию, и вижу, что зал всегда забит до отказа. И я думаю: а кто эти люди? Когда я смотрю программу федеральных каналов, я думаю: кто они, смотрящие эти передачи? Я сейчас пошлости говорю, но, тем не менее, это правда. С другой стороны, я прекрасно вижу, что людей, ответственно относящихся к своей жизни, ощущающих потребность отвечать на вечные вопросы: «Зачем я оказался на этом свете» достаточно. С ними и хочется вести диалог своими спектаклями.

«Мне, по-прежнему, интереснее говорить о вопросах бытия, но каждый раз их хочется преломлять через что-то звенящее в сегодняшнем времени»

В Театральной академии моим Мастером была прекрасная Ирина Борисовна Малочевская, которая 15 лет работала педагогом у Товстоногова и Кацмана. Поэтому у меня школа товстоноговская. Довольно долго пресловутый товстоноговский вопрос «О чем сегодня?» мне казался примитивной актуализацией и социализацией театра. Дескать, интереснее говорить о том, зачем мы пришли на эту землю, в чем смысл жизни, почему мы хотим одного, а делаем другое – такие детские вопросы, их много. А сейчас я постепенно начинаю ощущать, что театр все-таки очень зависящая от времени штуковина. Мне, по-прежнему, интереснее говорить о вопросах бытия, но каждый раз их хочется преломлять через что-то звенящее в сегодняшнем времени, и оно звенеть может по разным причинам. Не только социальные причины, политические. Хотя и они.

Например, наши «Господа Головлевы» по Салтыкову-Щедрину о двойных стандартах. О женщине, строящей Империю ради своих детей, все грехи свои оправдывающей заботой о детях, и этих же детей уничтожающей, пожирающей и морально и физически. Ради Семьи! Это отраженный в капле одной семьи Головлевых весь наш социальный мир. История о том, что страх и насилие могут породить только страх и насилие. О том, что себя мы всегда готовы оправдать, какие бы гадости мы не творили. А близких готовы судить за любой маломальский грех. И прикрываем мы все это высшими ценностями. И даже сами верим в собственную непогрешимость, закрывая глаза на очевидное собственное злодейство. Портрет современной России, увы, с двойными стандартами власть предержащих, «скрепами», «оскорблением чувств» и прочими пугающими реалиями дня сегодняшнего.

Тем много… «Откровенные полароидные снимки» по Равенхиллу – о том, что все договоры с самим собой не срабатывают. Сколько не бойся жизни, собственных живых чувств – от них не спрячешься. Сколько не говори себе: «Я не буду пускать в это душу, мне достаточно секса», живая душа рано или поздно срабатывает. И ты сталкиваешься с такой пугающей Любовью. И чем больше ты хотел от нее отгородиться, тем неподготовленнее ты к встрече с нею. Тем сильнее она ударит по тебе, когда вытащит из ракушки эгоизма. И наоборот, сколько не оправдывай свои поступки высшими материями, если главное, о чем ты мечтаешь, это комфорт и благополучие, то рано или поздно ты обречен осознать собственную пустоту, бессмысленность всей своей жизни, подчиненной внешнему. И ужаснуться этой пустоте, когда поздно, нет сил уже что-то исправить.

Но причины эстетические тоже влияют на выбор материала. В искусстве возникают каких-то новые языки. И они толкают к новым поискам. Не замечать того, что происходит вокруг – это называется: «чукча не читатель, чукча – писатель». Помню, как раз когда четыре года назад, когда мы с художником Сашей Моховым здесь, в Новокузнецке сочиняли «Иванова», тоже по Чехову, то мы задали друг другу вопрос: «Где бы, в какой точке планеты мы могли бы ставить спектакль не думая, что скажут зрители, критика, дирекция театра». И вдруг поняли, что только так и можно ставить спектакли, где бы ты ни был, без оглядки. Только так, как хочется говорить в данный момент времени. Это, вроде, очень простая мысль, но, если вдуматься, очень острая.

«Вишневый сад» — эта история про время, про человечество»

Если обратиться к «Вишневому саду», которым мы сейчас занимаемся в Новокузнецке, то здесь мы размышляем: что такое вишневый сад у Чехова? Это некая метафора чего-то прекрасного, но не жизнеспособного и перемолотого временем. Пьеса про безжалостность времени. Она отличается от остальных чеховских пьес, потому что если в остальных в центре внимания стоит человек и его судьба, вера, поиск смысла жизни, то в «Вишневом саде» — так у нас получается в спектакле, и в этих ощущениях он родился, героев практически нет. Они как бы есть, но это скорее, хор, такое многоголосье. Если ты читаешь пьесу, то даже в голове начинает шуметь от того, насколько там нет отдельных персонажей, а все состоит из каких-то реплик, друг с другом сталкивающихся и пересекающихся. По сути, эта история про время, про человечество. Про то, что время перемалывает каждое следующее поколение. Наша жизнь безумно коротка: еще вчера ты был ребенком, а завтра ты уже старик и пора умирать. Но даже в этом коротком времени мы успеваем отстать от жизни так, что ее потом и не догнать. Время идет быстрее нас, и нам отведено немного.

Может быть, это неправда, но сегодняшнее мое ощущение — будто я живу во время изменения человеческой природы как таковой. Когда я смотрю на медиа, сотовые телефоны, я понимаю, что тот мир, в котором я рос, очень сильно отличается от того, котором я живу. Я в любой момент могу найти нужного человека, посмотреть его личную жизнь, если он ее не прячет. Есть опасения, что вся культура, в которой живем сейчас, и в которой жило человечество, на пороге окончания и возникновения чего-то нового. Футурологи говорят нам, что не за горами создание искусственного интеллекта, который очень быстро в миллионы раз превзойдет интеллект человеческий. Не за горами физическое бессмертие человека, когда будут побеждены процессы старения, смертельные болезни… Если верить этим футурологическим прогнозам, человечество обречено превратиться в новый вид. Это будут существа с компьютерами, вживленными в мозг, с неограниченными способностями, знающие все, живущие вечно. Грядет новая ступень эволюции, и, если это правда, сопротивляться этому бесполезно.

Точно также, как любого человека, к чему-то привыкшего, кардинальные изменения, конечно, меня пугают. В «Вишневом саде» Лопахин говорит: «Если вишневый сад и землю по реке разбить на дачные участки и отдавать потом в аренду под дачи, то вы будете иметь самое малое двадцать пять тысяч в год дохода». «Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во всей губернии есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад», – отвечает ему Раневская. Это про то, что ты любишь, и что тебе привычно. Отказаться от этого эмоционально невозможно, потому что ты перестаешь быть самим собой.

Чехов с одной стороны, очень жесток к человеческой природе. Он видит все наши слабости, задние мысли, сделки с собой. Он препарирует человеческую природу достаточно безжалостно. С другой стороны, Чехов эту природу любит. И вот это соединение с одной стороны безжалостности, с другой стороны – любовности, оно дает мудрость – как в отношении человека отдельно взятого, так и к человечеству целиком. В этой поэтике мне очень комфортно и интересно рассматривать человека, потому что я пытаюсь приближаться к такому отношению. Не знаю, насколько это получается.

Мне очень интересно то, чем я занимаюсь. Я не понимаю людей, а их 99,9%, которые не занимаются искусством. А как тогда можно тогда находить интерес к жизни? Я познаю мир через искусство, и другого способа не представляю.

Текст: Роза Ройзман.
Фото: Николай Казаков

Добавить комментарий